Социальные сети, пропаганда

Пропаганда и социальные сети

Социальные сети изменили многие параметры человеческой жизни, что с неизбежностью должно было отразиться и на пропаганде. Новые технологи каждый раз существенно влияют на социосистемы. Например, СССР не смог бы сделать свою индустриализацию, не опираясь на новые медиа типа радио и кино, поскольку без них он не справился бы с созданием массовой рабочей профессии.

Кстати, Англия времени промышленной революции привлекла к этой трансформации крестьянина в рабочего и другие средства. Это был чай, который помог новому рабочему не засыпать у станка, а также джин, который снимал напряжение в послерабочее время.

Кино же помогло становлению диктаторов XX века – Гитлера и Сталина. Это было воздействие нового типа, которое помогло создать культ личности в считанные сроки, на что в прошлом уходили столетия воспитания поклонения к первым лицам.

Сегодня социальные сети стали формировать новых лидеров, примером чего стали выборы Трампа. Социальные медиа создают иллюзию доступности говорения для всех. Хотя разнообразия мнений как раз услышать нельзя, поскольку алгоритмы Фейсбука создают эхо-камеры, где потребитель получает сообщения от близких ему по взглядам людей.

В этом плане феномен комментариев также ничего не меняет. Высказавшему какое-то мнение начинают возражать в комментариях люди с совершенно противоположными взглядами, но, как известно, в результате таких жарких дискуссий люди только укрепляются в своем мнении, ни в коем случае не меняя его.

Много также писалось о роли фейков в этой кампании, вносящих сумятицу в массовое сознание. Вот целый набор статей из Newsweek, за ними стоят тексты ученых, на которые они опираются, по поводу роли фейковых новостей в современных информационных потоках [см. тут, тут и тут]. Кстати, сегодня считается, что Фиделя Кастро подняли на роль латиноамериканского Робин Гуда именно фейковые новости (см. тут, тут и тут).

Правда, постизбирательные исследования утверждают, что фейки все же не повлияли на результат. С другой стороны, Pew Research Center акцентирует, что двое из трех граждан США (64%) считают, что сфабрикованные новости привносили путаницу в понимание текущих вопросов и событий.

Это принципиально новая сфера, которая проявила себя в рамках выборов 2016 г. в Америке в достаточно большом объеме. Исследователи отмечают следующее: «Во время президентских выборов 2016 года фокус сместился в сторону социальных медиа. Социальные медиаплатформы типа Фейсбука имеют принципиально иную структуру, чем любая медиатехнология прошлого. Контент может попадать пользователям без существенного фильтра третьего участника, без проверки фактов, без редакторской оценки, а индивидуальный пользователь без истории или репутации может в некоторых случаях достигать такого же количества читателей как Fox News, CNN или New York Times».

Почти каждая европейская страна создала сегодня структуры, призванные бороться с фейковым потоком, в первую очередь из России. Швеция, например, доказала связь между информационными вбросами и активными мероприятиями России [см. тут, тут и тут]. То есть все эти действия носят не случайный, а вполне системный характер. Они изучили метанарративы, продемонстрировали, как внимание к Украине упало, когда появилась Сирия.

Исследователи также пишут: «Как и советская пропаганда, сегодняшняя российская публичная дипломатия может быть совершенно непоследовательной. Запад подается как слабый, в то же время представляя из себя угрозу существования России. Европа обладает ксенофобией к беженцам, но глупо разрешает им искать убежище. Но сутью является отнюдь не дать целевым аудиториям последовательный альтернативный нарратив. Такой инструментарий, как “Спутник”, может также служить цели распространять путаницу и поощрять разобщенность. Более того, “Спутник” на шведском опирается за некоторыми исключениями на переписывании уже существующих новостных историй из признанных медиаисточников. Возникает парадокс между обычными обвинениями западных медиа в предвзятости и антироссийскости в своей ориентации с реальным использованием тех же западных медиа как источника публикаций “Спутника”.

Интересно под этим углом зрения посмотреть на Украину, которая постоянно подвергается «обстрелу» фейковой информации со стороны России, что позволило заполнять доказательством «фейковости» целые сайты, например, наиболее известный StopFake (www.stopfake.org). StopFake печатает статьи о распознании фейков (см. также тут).

Социологи создали индекс результативности российской пропаганды, который задается как распространенность поддержки главных тезисов российской пропаганды населением. Здесь можно увидеть, что наибольшее воздействие российской пропаганды наблюдается в Харьковской, Одесской областях и на Донбассе, наименьшее – на западе и в центре Украины. Интересно, что эти данные коррелируют с расекреченными сегодня данными ЦРУ от 1957 г. по степени недовольства режимом регионов Украины. Крым и Донбасс называются максимально лояльными советской власти. Справедливости ради следует отметить, что и Россия также отслеживает искажения в украинской пропаганде. В результате российское население четко удерживает свои стереотипы по отношению к Украине, что можно увидеть в дискуссии Дмитрия Быкова и Анастасии Мироновой. Все это, видимо, и позволяет Александру Невзорову говорить, что реальная поддержка Путина, вероятно, даже не 86%, а все 96%.

Перед нами определенное упрощение ситуации коммуникации, как с точки зрения передаваемого контента, так и с точки зрения массового сознания, которое благодаря социальным медиа стала откатываться назад. Следует вспомнить также феномен развлекательности, который охватил не только массовую культуру, но и новостные потоки. Инфотейнтмент становится определяющим качеством этого потока. Третьим фактором, формирующим сегодняшний информационный поток, стало преобладание визуальности, которое постепенно трансформирует культуру чтения, когда два тома «Войны и мира» становятся недоступными даже для специалистов. Все это проявляется еще сильнее, когда в дело вступают дезинформационные, а не только информационные цели. Специалисты ЕС приходят к выводу, что дезинформационная кампания является невоенным средством достижения политических целей (см. тут и тут). Цель такой дезинформационной кампании они видят в ослаблении и дестабилизации Запада со стороны России.

Причем к этим рассуждением следует добавить еще один фактор. Если победа, как и атака, с помощью военных методов видна сразу, то в информационной сфере результаты могут проявляться гораздо позже. Именно поэтому и возникают термины типа стратегических коммуникаций или операций влияния, призванные подчеркнуть отдаленный тип последствий.

© Почепцов Г.Г., 2017 г.
© Публикуется с любезного разрешения автора

Социальные сети, пропаганда

Пожалуй, сейчас очень сложно найти человека, не знакомого с термином «социальная сеть». Технически, социальная сеть является объединением группы людей на одной Интернет-платформе, позволяющей пользователю загружать свой контент и обмениваться им с другими пользователями. Возможности общения пользователей по публикации и обмену контентом отличают социальные сети от других Интернет-ресурсов.

Как указывалось выше, Интернет-пользователи объединяются в социальную сеть на базе специального Интернет-ресурса. Интерфейс социальной сети предусматривает регистрацию участника, предоставляет участнику возможность наполнять ресурс своим контентом в свободном режиме, вести блоги, которые также свободно могут комментироваться другими участниками социальной сети. Большая часть социальных сетей располагают инструментами чатов, где участники могут общаться в реальном времени.

Особенности распространения информации в социальных сетях определяют их значение, которое трудно переоценить. Информация может распространяться как новостная рассылка от сообщества, в котором состоит пользователь социальной сети, так и непосредственно от пользователя к пользователю, что и обуславливает скорость ее распространения. С психологической точки зрения пользователь воспринимает свою страницу как некое личное пространство, что обусловлено особенностями социальных сетей, такими как самостоятельный выбор пользователем круга общения и фильтрация контента посредством членства в интересных пользователю сообществах. Именно из-за этой персонализации, доверие пользователя социальной сети к получаемой информации априори выше, чем к информации, получаемой из других источников, таких как федеральные СМИ и даже Интернет-СМИ.

В настоящее время социальные сети зачастую действуют в симбиозе с традиционными СМИ, играя роль распределителя готового контента. Помимо распределительной функции, социальные сети зачастую исполняют роль информагентства, предоставляя СМИ информацию, на основании которой и создается готовый новостной и аналитический контент. В качестве примера можно отметить частое появление роликов с видеохостинга Youtube.com в новостных и аналитических передачах центральных телеканалов. В будущем вероятно появление своих медиа-проектов на базе социальных сетей, таких как аналитическая периодика и даже полноценные сетевые информационные агентства.

Естественно, что столь мощный медийный инструмент имеет свою специфику и может быть использован для публикации материалов экстремистской направленности. При этом традиционные инструменты регулирования и фильтрации контента бывает сложно использовать. Если новостное Интернет-издание публикует материал экстремистской направленности, то у государства есть эффективные рычаги воздействия в виде УК РФ и единого списка экстремистских материалов, посредством которых можно достаточно оперативно ограничить доступ Интернет-пользователей к вышеуказанным материалам, а в некоторых случаях даже ограничить доступ к самому сайту, на котором они опубликованы. Социальные сети контролировать гораздо сложнее, нежели обыкновенные Интернет-сайты. Российская социальная сеть «Вконтакте», по заявлениям ее пресс-службы, активно сотрудничает с органами внутренних дел в плане удаления экстремистских материалов, поиска пропавших без вести людей и прочим направлениям, но, несмотря на это, сеть изобилует группами, которыми ведется открытая пропаганда религиозного экстремизма и фундаментализма, группами, размещающими материалы, которые можно причислить к политическому экстремизму, например, выступающими за нарушение территориальной целостности РФ. Однако данные группы остаются без внимания и если группу, выступающую, к примеру, за выход Сибири из состава РФ, теоретически можно закрыть по предписанию прокуратуры, то с группами, ведущими пропаганду религиозного экстремизма, дело обстоит сложнее. Несмотря на достаточно широкое определение понятия экстремизма в УК РФ, публикуемые материалы не признаются экстремистскими в ходе экспертиз, либо они о них не становится вовремя известно внутренним органам.

Зарубежные социальные сети находятся вне поля российского законодательства, потому фактически они являются открытой площадкой для публикации материалов экстремистской направленности. Однако следует отметить, что и российская аудитория этих сетей гораздо меньше аудитории у российских социальных сетей и пропаганда в них не особо эффективна в отношении наших сограждан.

Пропаганда экстремизма в социальных сетях, помимо особенностей, изложенных выше, имеет свою специфику. Ввиду того, что в социальных сетях часто указывается личная информация, возможно целенаправленное распространение материалов, реклама групп, например, для определенной возрастной группы пользователей для оказания максимального на них влияния. Для религиозного экстремизма в качестве примера можно рассмотреть возрастной состав любой группы, пропагандирующей религиозный фундаментализм. Средний возраст подписчиков невысок, более половины составляет молодежь до 18 лет, что и представляет благодатную почву для продвижения идей религиозного экстремизма из-за внушаемости данной группы лиц.

Пропаганда политического экстремизма также имеет свою специфику. Помимо информационной функции социальные сети могут выполнять и функции по организации и координации массовых акций, имеющих своей целью открытую конфронтацию законно избранной власти.

Для эффективной борьбы с пропагандой экстремизма в социальных сетях необходимо наличие действенного механизма по осуществлению непрерывного мониторинга и оперативного блокирования вредоносного контента и принятия мер в рамках законодательства РФ в отношении лиц, распространяющих данный контент. Все это следует проводить строго в соответствии с действующим законодательством РФ для недопущения нарушения прав и свобод граждан страны.

Читайте также:  Штраф за траву возле дома

Сейчас можно говорить о том, что такой механизм мониторинга отсутствует, как в отношении политического экстремизма, так и в отношении проявлений религиозного экстремизма и фундаментализма. Зачастую требуется незамедлительно ограничить доступ пользователей социальных сетей к контенту, содержащему призывы к экстремистским действиям, однако для этого требуется дождаться окончания официальной процедуры по признанию его экстремистским, т.е. решения суда и внесения страницы в единый реестр экстремистских сайтов. Но данная процедура не должна становиться элементом цензуры, нарушая конституционные права граждан РФ.

С другой стороны блокировка с технической точки зрения должна осуществляться корректно, уже имели место случаи, когда из-за наличия контента, признанного экстремистским, блокировались видеохостинг Youtube.com и социальная сеть facebook.com. Имели место факты блокировки некоторых серверов google, что создало неудобства всем российским пользователям почты gmail, так как заблокированный сервер отвечал за вложенные документы в почте.

В итоге мы сталкиваемся со сложной проблемой: уместно ли блокировать доступ пользователей ко всей социальной сети, если там имеется небольшое количество материалов, признанных экстремистскими, лишая законопослушных пользователей доступа к ресурсу, которым они пользуются? Очевидно, что необходимо развивать взаимодействие на основе действующего законодательства РФ с руководством социальных сетей для блокировки конкретного пользователя, распространяющего экстремистские материалы, блокировки экстремистских групп в рамках социальной сети, так как это не допустит полную блокировку ресурса из-за наличия там вышеуказанных материалов. Для этого и необходимо развивать систему мониторинга социальных сетей. Несмотря на усилия правоохранительных органов по выявлению и блокировке экстремистского контента, в российских социальных сетях до сих пор не составляет никакого труда отыскать группы и отдельных пользователей, выступающих за нарушение территориальной целостности Российской Федерации, либо сообщества религиозных фундаменталистов, ведущих там открытую пропаганду и призывы к убийствам людей иной веры. Причем некоторые из них существуют уже не один год, однако никаких активных действий по их блокированию не предпринимается.

Если установить экстремистскую направленность в случае сообществ, где звучат прямые призывы к свержению действующей власти, достаточно просто и сомнений в выводах экспертизы практически нет, то в случае пропаганды религиозного экстремизма все гораздо сложнее, так как пропаганда ведется в существующих группах, посвященных вопросам религии. Также дополнительные сложности создает тесная связь религиозного фундаментализма и религии, в рамках которой действует данное течение.

В качестве примера можно привести ваххабизм: ваххабистская литература является незаконной и изымается, однако на появление литературы, фото и видеоматериалов в социальных сетях правоохранительные органы зачастую просто не успевают реагировать, не получая вовремя информацию о наличии данных материалов в Сети. Понятно, что при необходимости можно приостановить деятельность той или иной группы, содержащей соответствующие материалы, однако не совсем ясно как быть с «мягкой» пропагандой фундаменталистких религиозных течений, которая не нарушает правил социальных сетей и законодательства РФ, служащей для того, чтобы заинтересовать как можно большую массу людей в идеях фундаменталистов.

В итоге можно сделать вывод о том, что для российского Интернет-пространства необходимо наличие структур, которые могут успешно осуществлять мониторинг социальных сетей и своевременно информировать правоохранительные органы о фактах пропаганды политического и религиозного экстремизма. Это позволит существенно повысить эффективность по противодействию экстремизму, не давая заинтересованным лицам вести пропаганду и распространение экстремистских материалов.

Национальный центр информационного противодействия терроризму и экстремизму в образовательной среде и сети Интернет

Авторизация

или

Зарегистрироваться

Регистрация и авторизация на нашем сайте требуется для:

  • Обсуждения в комментариях к новостям;
  • Получение свежей информации на почту о нашем центре;
  • Информировать о противоправном контенте;
  • Получить юридическую консультацию

Зарегистрироваться

Социальные сети как инструмент для пропаганды экстремизма

Пожалуй, сейчас очень сложно найти человека, не знакомого с термином «социальная сеть». Технически, социальная сеть является объединением группы людей на одной Интернет-платформе, позволяющей пользователю загружать свой контент и обмениваться им с другими пользователями. Возможности общения пользователей по публикации и обмену контентом отличают социальные сети от других Интернет-ресурсов. Немаловажной чертой социальных сетей является высокий уровень интерактивности, при котором скорость обмена контентом и скорость общения зачастую не уступают общению вне сети.

Как указывалось выше, Интернет-пользователи объединяются в социальную сеть на базе специального Интернет-ресурса. Интерфейс социальной сети предусматривает регистрацию участника, предоставляет участнику возможность наполнять ресурс своим контентом в свободном режиме, вести блоги, которые также свободно могут комментироваться другими участниками социальной сети. Большая часть социальных сетей располагают инструментами чатов, где участники могут общаться в реальном времени.

Особенности распространения информации в социальных сетях определяют их значение, которое трудно переоценить. Информация может распространяться как новостная рассылка от сообщества, в котором состоит пользователь социальной сети, так и непосредственно от пользователя к пользователю, что и обуславливает скорость ее распространения. С психологической точки зрения пользователь воспринимает свою страницу как некое личное пространство, что обусловлено особенностями социальных сетей, такими как самостоятельный выбор пользователем круга общения и фильтрация контента посредством членства в интересных пользователю сообществах. Именно из-за этой персонализации, доверие пользователя социальной сети к получаемой информации априори выше, чем к информации, получаемой из других источников, таких как федеральные СМИ и даже Интернет-СМИ.

В настоящее время социальные сети зачастую действуют в симбиозе с традиционными СМИ, играя роль распределителя готового контента. Помимо распределительной функции, социальные сети зачастую исполняют роль информагентства, предоставляя СМИ информацию, на основании которой и создается готовый новостной и аналитический контент. В качестве примера можно отметить частое появление роликов с видеохостинга Youtube.com в новостных и аналитических передачах центральных телеканалов. В будущем вероятно появление своих медиа-проектов на базе социальных сетей, таких как аналитическая периодика и даже полноценные сетевые информационные агентства.

Естественно, что столь мощный медийный инструмент имеет свою специфику и может быть использован для публикации материалов экстремистской направленности. При этом традиционные инструменты регулирования и фильтрации контента бывает сложно использовать. Если новостное Интернет-издание публикует материал экстремистской направленности, то у государства есть эффективные рычаги воздействия в виде УК РФ и единого списка экстремистских материалов, посредством которых можно достаточно оперативно ограничить доступ Интернет-пользователей к вышеуказанным материалам, а в некоторых случаях даже ограничить доступ к самому сайту, на котором они опубликованы. Социальные сети контролировать гораздо сложнее, нежели обыкновенные Интернет-сайты. Российская социальная сеть «Вконтакте», по заявлениям ее пресс-службы, активно сотрудничает с органами внутренних дел в плане удаления экстремистских материалов, поиска пропавших без вести людей и прочим направлениям, но, несмотря на это, сеть изобилует группами, которыми ведется открытая пропаганда религиозного экстремизма и фундаментализма, группами, размещающими материалы, которые можно причислить к политическому экстремизму, например, выступающими за нарушение территориальной целостности РФ. Однако данные группы остаются без внимания и если группу, выступающую, к примеру, за выход Сибири из состава РФ, теоретически можно закрыть по предписанию прокуратуры, то с группами, ведущими пропаганду религиозного экстремизма, дело обстоит сложнее. Несмотря на достаточно широкое определение понятия экстремизма в УК РФ, публикуемые материалы не признаются экстремистскими в ходе экспертиз, либо они о них не становится вовремя известно внутренним органам.

Зарубежные социальные сети находятся вне поля российского законодательства, потому фактически они являются открытой площадкой для публикации материалов экстремистской направленности. Однако следует отметить, что и российская аудитория этих сетей гораздо меньше аудитории у российских социальных сетей и пропаганда в них не особо эффективна в отношении наших сограждан.

Пропаганда экстремизма в социальных сетях, помимо особенностей, изложенных выше, имеет свою специфику. Ввиду того, что в социальных сетях часто указывается личная информация, возможно целенаправленное распространение материалов, реклама групп, например, для определенной возрастной группы пользователей для оказания максимального на них влияния. Для религиозного экстремизма в качестве примера можно рассмотреть возрастной состав любой группы, пропагандирующей религиозный фундаментализм. Средний возраст подписчиков невысок, более половины составляет молодежь до 18 лет, что и представляет благодатную почву для продвижения идей религиозного экстремизма из-за внушаемости данной группы лиц.

Пропаганда политического экстремизма также имеет свою специфику. Помимо информационной функции социальные сети могут выполнять и функции по организации и координации массовых акций, имеющих своей целью открытую конфронтацию законно избранной власти.

Для эффективной борьбы с пропагандой экстремизма в социальных сетях необходимо наличие действенного механизма по осуществлению непрерывного мониторинга и оперативного блокирования вредоносного контента и принятия мер в рамках законодательства РФ в отношении лиц, распространяющих данный контент. Все это следует проводить строго в соответствии с действующим законодательством РФ для недопущения нарушения прав и свобод граждан страны.

Сейчас можно говорить о том, что такой механизм мониторинга отсутствует, как в отношении политического экстремизма, так и в отношении проявлений религиозного экстремизма и фундаментализма. Зачастую требуется незамедлительно ограничить доступ пользователей социальных сетей к контенту, содержащему призывы к экстремистским действиям, однако для этого требуется дождаться окончания официальной процедуры по признанию его экстремистским, т.е. решения суда и внесения страницы в единый реестр экстремистских сайтов. Но данная процедура не должна становиться элементом цензуры, нарушая конституционные права граждан РФ.

С другой стороны блокировка с технической точки зрения должна осуществляться корректно, уже имели место случаи, когда из-за наличия контента, признанного экстремистским, блокировались видеохостинг Youtube.com и социальная сеть facebook.com. Имели место факты блокировки некоторых серверов google, что создало неудобства всем российским пользователям почты gmail, так как заблокированный сервер отвечал за вложенные документы в почте.

В итоге мы сталкиваемся со сложной проблемой: уместно ли блокировать доступ пользователей ко всей социальной сети, если там имеется небольшое количество материалов, признанных экстремистскими, лишая законопослушных пользователей доступа к ресурсу, которым они пользуются? Очевидно, что необходимо развивать взаимодействие на основе действующего законодательства РФ с руководством социальных сетей для блокировки конкретного пользователя, распространяющего экстремистские материалы, блокировки экстремистских групп в рамках социальной сети, так как это не допустит полную блокировку ресурса из-за наличия там вышеуказанных материалов. Для этого и необходимо развивать систему мониторинга социальных сетей. Несмотря на усилия правоохранительных органов по выявлению и блокировке экстремистского контента, в российских социальных сетях до сих пор не составляет никакого труда отыскать группы и отдельных пользователей, выступающих за нарушение территориальной целостности Российской Федерации, либо сообщества религиозных фундаменталистов, ведущих там открытую пропаганду и призывы к убийствам людей иной веры. Причем некоторые из них существуют уже не один год, однако никаких активных действий по их блокированию не предпринимается.

Если установить экстремистскую направленность в случае сообществ, где звучат прямые призывы к свержению действующей власти, достаточно просто и сомнений в выводах экспертизы практически нет, то в случае пропаганды религиозного экстремизма все гораздо сложнее, так как пропаганда ведется в существующих группах, посвященных вопросам религии. Также дополнительные сложности создает тесная связь религиозного фундаментализма и религии, в рамках которой действует данное течение.

Читайте также:  Не дают восстановить автомобиль

В качестве примера можно привести ваххабизм: ваххабистская литература является незаконной и изымается, однако на появление литературы, фото и видеоматериалов в социальных сетях правоохранительные органы зачастую просто не успевают реагировать, не получая вовремя информацию о наличии данных материалов в Сети. Понятно, что при необходимости можно приостановить деятельность той или иной группы, содержащей соответствующие материалы, однако не совсем ясно как быть с «мягкой» пропагандой фундаменталистких религиозных течений, которая не нарушает правил социальных сетей и законодательства РФ, служащей для того, чтобы заинтересовать как можно большую массу людей в идеях фундаменталистов.

В итоге можно сделать вывод о том, что для российского Интернет-пространства необходимо наличие структур, которые могут успешно осуществлять мониторинг социальных сетей и своевременно информировать правоохранительные органы о фактах пропаганды политического и религиозного экстремизма. Это позволит существенно повысить эффективность по противодействию экстремизму, не давая заинтересованным лицам вести пропаганду и распространение экстремистских материалов.

ГЛАДЫШЕВ Владимир, аналитик НЦПТИ

Социальные сети… «Черная пропаганда»… Сбор данных… Информационный контроль…

Социальные сети становятся всё более важным оперативным пространством для тех западных спецслужб, которые прежде использовали в своих целях преимущественно сети радиотрансляции («Голос Америки», «Свободная Европа» и др.). «Утки», как называют дезинформацию в СМИ, теперь заселили Интернет. И запускают их отнюдь не хакеры и не революционеры.

Специальные психологические операции во многом сместились в среду «гражданского общества». Еще в 2006 г. в официальном докладе Пентагона «Дорожная карта информационных операций» (1) говорилось: «Стратегия должна быть основана на предпосылке, что Министерство обороны будет «бороться с сетью», так как это может быть система вооружений противника» (2). Это выражение – «fight the net» – неоднократно встречается в документе. Специалисты Пентагона имеют в виду широкий спектр возможностей, связанный с интернет-технологиями – от блокировки и радиоэлектронного подавления чужих ресурсов до удаления той или иной информации (например, цензурирование призывов к очередной антивоенной кампании или журналистского расследования).

В 2006 г. Пентагон официально признал, что ведет «черную пропаганду» в Интернете, иначе говоря, распространяет дезинформацию (3). Так, в сообщениях американских блогеров-военных намеренно передавалась ложная информация с места ведения боевых действий. Скажем, очередные провалы американских морских пехотинцев в Ираке и Афганистане, убийства мирных граждан и т.п. выдавались за успехи «в деле борьбы за свободу и демократию», самоубийства военнослужащих или другие невоенные потери изображались как героические поступки во время выполнения боевого задания и т.д.

С появлением социальных сетей США расширили рамки работы в этом направлении. Так, в 2011 г. оборонное агентство DARPA провело специальное исследование, запустив программу «Social Media in Strategic Communication», предназначенную для управления пропагандистскими кампаниями в социальных медиасетях. Программа имела две цели. Во-первых, помочь военным лучше понять, что происходит в социальных сетях в реальном времени – особенно в зоне размещения военных контингентов. Во-вторых, дать военным возможность самостоятельно управлять пропагандой в социальных сетях (4).

Это говорит об интересе Министерства обороны США не просто к сбору и анализу данных, но и к глубокому проникновению в новые возможности Интернета. В директивах Пентагона указывается, что «алгоритмы подобных программ направлены на выявление и отслеживание формирования, развития и распространения идей и понятий (мемов) в социальных сетях, что позволит в дальнейшем самостоятельно и умышленно инициировать пропагандистские кампании в зависимости от цели, региона и интересов США» (5).

Ряд недавних расследований показывают, как некоторые политические группы подвергаются систематической цензуре со стороны «Большого брата». Приводятся конкретные примеры того, как Facebook и социальная медиасеть Reddit цензурируют контент на своих сайтах, удаляя сообщения, имеющие политическую окраску. Например, были удалены аккаунты, созданные группами палестинского сопротивления (6). Одного этого достаточно, чтобы сделать вывод: по крайней мере, некоторые социальные сети созданы не для свободного обмена информацией, а специально для контроля над определёнными информационными узлами и для сбора данных.

В окружающей нас культуре постмодерна дефицит внимания – обычная вещь, люди пытаются заполнить этот вакуум виртуальной реальностью, создающей иллюзию наличия у владельца аккаунта определенной аудитории. Этот человеческий фактор давно просчитали западные спецслужбы, начавшие целенаправленно использовать социальные сети в качестве специфических разведывательных каналов. Джозеф Фистанакис из IntelNews.org, являющийся соавтором доклада 2012 Intelligence Studies Yearbook, подготовленного Средиземноморским Советом по исследованиям в области разведки, говорит по этому поводу: «Мы объясняем, что Facebook, Twitter, YouTube и целый ряд других социальных сетей все чаще рассматриваются спецслужбами как бесценные каналы получения информации. Мы основываем наши результаты на трех последних социологических исследованиях, в соответствии с которыми считаем необходимым выделить разведывательные функции социальных сетей». Данный доклад частично основан на событиях «арабской весны», которые якобы «побудили правительство США начать разработку руководящих принципов по отбору разведданных из социальных сетей» (7).

В обстановке «дефицита внимания» появился, похоже, и дефицит конспиративности в силовых структурах. В одном из недавних расследований, проводившихся в США, отмечается, что «американские налогоплательщики вынуждены платить сотни миллионов долларов в год на пропаганду в Ираке и Афганистане, где прибегают к услугам блогеров, которые применяют ложные аккаунты в Твиттере и Википедии, распространяя недостоверную информацию, в том числе для сокрытия своего реального местонахождения применяют прокси-серверы» (8). Репортер «USA Today» и редактор проекта по расследованию пропагандистских кампаний Пентагона выявил, что часть из них велась через фиктивные сайты. В расследовании указано, что в реестрах доменных имен был обнаружен сайт TomVandenBrook.com, который был создан 7 января 2012 г. – всего по прошествии нескольких дней после того, как репортер Пентагона Том Ванден Брук впервые связался с подрядчиками – участниками программы проведения информационных операций. Через две недели его редактор Рэй Локер также подключился к этому процессу, и через ту же компанию был зарегистрирован аналогичный сайт RayLocker.com. «Для официальной регистрации доменного имени нужно потратить 10 долларов, но еще 50 нужно заплатить за прокси-сервер, чтобы скрыть идентичность собственника. Если эти веб-сайты были созданы с использованием государственных средств, то это является нарушением федерального закона, запрещающего производство пропаганды для внутреннего потребления», – отмечается в публикации (9).

Данное расследование вызвало скандал, и официальные власти начали отрицать свою причастность к инциденту. Пресс-секретарь Пентагона подполковник Джеймс Грегори заявил, что в его ведомстве «ничего не знают об участии в такой деятельности, ее не было, и это не приемлемо». Заявление было явно неудачным: ведь в Министерстве обороны США официально признали, что для военных информационных операций нанимаются подрядчики, которые занимаются деятельностью в Интернете в интересах заказчика (Пентагона). В то же время такие военные информационные операции в Ираке и Афганистане критиковались самим Пентагоном как неэффективные и плохо контролируемые.

В настоящее время наиболее актуальным для Вашингтона в сфере Интернета является проведение информационных операций против Сирии и Ирана. Далее в списке – Венесуэла, Куба, Северная Корея. Есть в этом ряду и Россия, по отношению к которой применяются такие характеристики, как «авторитаризм», «тоталитарное наследство», «непредсказуемое поведение», «варварство», «режим диктатора» и т.п. терминология, аналогичная той, которая отрабатывалась в период подготовки вторжения в Ирака десять лет назад.

Имея дело с осуществляемой в социальных сетях и западных СМИ вербальной агрессией, которая призвана создавать искажённую картину реальности и менять сознание людей, следует всегда помнить, что за этими действиями стоит армия наемников-блогеров, финансируемая через государственные структуры Соединённых Штатов, и всё это является частью глобальной информационной войны против России и всех, кто отвергают международный диктат США.

(1) Brookes, Adam. 27 January 2006. US plans to ‘fight the net’ revealed. (дата обращения 02.05.2012).

(2) Information Operations Roadmap. 30 October 2003. DoD. (дата обращения 02.05.2012).

(3) Raw obtains CENTCOM email to bloggers. October 16, 2006. (дата обращения 02.05.2012).

(4) Rawnsley, Adam. Pentagon Wants a Social Media Propaganda Machine. July 15, 2011. (дата обращения 02.05.2012).

(7) Levesque, Julie. Social Media «Tactical Intelligence Collection»: Spying and Propaganda using Facebook, Twitter. February 15, 2012. (дата обращения 02.05.2012).

(8) Johnson, Robert. Reporters Slammed By Mysterious Propaganda After USA Today Psy Ops Story. Apr. 20, 2012. (дата обращения 02.05.2012).

(9) Korte, Gregory. Fake sites target reporter, editor covering DoD. Apr 19, 2012. (дата обращения 02.05.2012).

Политическая пропаганда в социальных сетях

Роль социальных сетей в системе политических массовых коммуникаций. Изучение основных видов их аудитории на примере российских сетей, Одноклассников, Вконтакте. Эффективные формы политического и информационного воздействия на общество в социальных сетях.

РубрикаПолитология
Видреферат
Языкрусский
Дата добавления26.05.2017
Размер файла45,9 K

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

«Мы не имеем морального права перед людьми быть в стороне

Наша задача – наладить работу прокуратуры в этой стране…»,

«Произошел переворот, власти захват вооруженный.

К массовой крови привел беспредел антиконституционный» – в условиях разгоравшегося на тот момент конфликта на Украине, важным для Российской стороны было внедрить в массы понимание того факта, что новая власть в стране – не легитимна, стала причиной кровопролития.

Особенно запомнились слова: «Няш-мяш, Крым наш…». В простоте и алогичности кроется залог их эффективности. В то время, Крым только готовился к референдуму по вопросу вхождения в состав РФ, поэтому поддержка Россиянами идеи его присоединения была необходима. Отметим, что новое слово «няш-мяш» было впервые произнесено самой Н. Поклонской и впоследствии стало общеупотребимым, обозначающим что-то милое.

Социальные сети в условиях информационной войны могут быть инструментом и информационного воздействия, и противодействия.

Рассмотрим как реализуются в социальных сетях приемы по ответу на информационную атаку, выделяемые Г.Г. Почепцовым:

1. Попытка описать данное действие иным способом, который носит более благоприятный характер.

2. Попытка перевести акцент на другое действие, при этом общественное внимание уводится в сторону.

3. Попытка акцентировать негатив противника (по типу «сам дурак»).

В социальной сети, в частности на примере русско-украинской информационной войны, происходят взаимные уколы с разных сторон, война образов и взглядов на одно и то же событие или исторический факт.

Так, антироссийская пропаганда представляет один из символов России, бурого медведя, как кровожадного хищника, а российская сторона в ответ изображает его добрым, но сильным защитником.

В то же время в ответ на распространение информации о том, что Украину захватили последователи фашизма, появляются плакаты с попыткой представить националистические группировки чем-то совсем иным.

Читайте также:  Какой штраф за неуплату налогов физическим лицом

А здесь на лицо попытки разрушить устойчивые ассоциации, существующие в массовом сознании.

А в ответ на обвинения в том, что Россия собирается ввести в Украину войска с целью захвата власти, появляются картинки и сообщения с позиционированием этого действия как акта защиты.

В качестве примера к третьему пункту можно вспомнить взаимные попытки высмеивания на основе сложившихся стереотипов и образов двух стран.

Информационные войны последних лет как нельзя лучше показывают влияние информации и виртуальной реальности на нашу жизнь. И мы видим какой разрушительный эффект может нести информационное оружие. Напоследок отметим еще одну особенность социальных сетей. Втянутый в процесс обсуждения политической ситуации и поощряемый манипуляторами транслировать свою точку зрения и отстаивать ее, человек активно размещает на своей страничке в социальной сети политически-заряженный контент. Ввиду того, что социальные сети несут, прежде всего, коммуникативную функцию и информация с каждой странички транслируется всем друзьям пользователя, нередко рушатся дружеские связи между пользователями-сторонниками различных политических сил. В реальном разговоре они возможно и постарались бы избежать острых углов, чтобы сохранить отношения, но, втянутые в политическую дискуссию виртуальной реальностью, они вынуждены афишировать свою точку зрения и вступать в конфликт.

В ходе проведенного исследования установили, что Интернет является полноправным звеном в системе СМК. Социальные сети, как часть глобальной сети, являются многоцелевым сервисом, где пользователи могут удовлетворить потребности в общении, получении информации, развлечении. Также социальные сети являются площадкой для ведения бизнеса, его продвижения и благоприятной средой для реализации политических интересов. Такая особенность сети, как анонимность, позволяет осуществлять манипуляции, распространять ложную информацию и не нести за это ответственности.

Большой поток информации и преобладающая рекреативная функция «сетей» делают аудиторию уязвимой к воздействию. Она его не ожидает.

Сама аудитория очень разрознена, использует сети с различными целями, имеет различные интересы. И практически все их сеть может помочь удовлетворить. Молодежная аудитория преобладает и, как отмечают многие исследователи, именно она является главным объектом политического воздействия. Она особенно уязвима, ее мировоззренческие позиции еще только формируются, а «юношеский максимализм» только содействует манипуляторам.

Воздействие в социальных сетях осуществляется, прежде всего, с целью изменения мировоззренческих установок аудитории. Также здесь провоцируются конфликты, накаляется обстановка между сторонниками различных политических сил. Сообщение в сети, при умелой его подаче, способно спровоцировать людей на действие, стать катализатором массового волнения граждан.

Для влияния на массовое сознание и дестабилизации общества активно используются приемы, характерные для других сфер политического противоборства, технологии используемые при ведении информационной войны. В условиях контроля СМИ, сети превращаются едва ли не в основное поле ведения информационной борьбы.

При воздействии, активно используется дезинформация и подтасовка фактов для убеждения аудитории. Для привлечения внимания и закрепления сообщения в массовом сознании используется эмоциональная коммуникация, многократные повторы идентичного сообщения, внедрение лозунгов и визуальных образов. Совершаются попытки изменения устойчивых ассоциаций в массовом сознании и введение новых. Активно используются приемы воздействия, характерные для СМИ, политической рекламы, ПР и пропаганды. Сегодня совершенно очевидно, что социальные сети все больше влияют на жизнь общества. Они являются благоприятной средой для распространения политических идей и их внедрения в сознание людей. Социальные сети являются мощным оружием в ведении информационной войны.

В современных условиях отслеживать и анализировать эти механизмы особенно важно, чтобы иметь возможность защитить сознание от воздействия, быть готовым к нему там, где, казалось бы, окружают обычные пользователи с такими же интересами, проблемами и потребностями, как и любой из нас.

Также необходимо отслеживать виртуальные информационные атаки и отражать их.

Тема может получить дальнейшее развитие в более детальном исследовании взаимодействия контента СМИ и социальных сетей, в исследовании технологий воздействия на базе блогов и микро-блогов.

Список использованных источников

1. Амелин, В. Н. Социология политики / В.Н. Амелин. – М., 1992. – 61 с.

2. Биккулов, А.С. Интернет как средство массовой коммуникации : дис. . канд. социол. наук. – Санкт-Петербург, 2003. – 217 c.

3. Гнатюк, О.Л. Основы теории коммуникации / О.Л. Гнатюк. – М. : КНОРУС, 2012. – 256 с.

4. Гринберг, Т.Э. Политические технологии / Т.Э. Гринберг. – М. : Аспект Пресс, 2012. – 280 с.

5. Закон Российской Федерации о средствах массовой информации. – М. : Ось-89, 2008. – 48с.

6. Кара-Мурза, С.Г. Манипуляция сознанием / С.Г. Кара-Мурза. – М.: Эксмо, 2009, – 864с.

7. Лещенко, А.М. Социальные сети как механизм конструирования коммуникации в современном обществе : дис. … канд. философ. наук. – Пятигорск, 2011. – 158 с.

8. Основы теории коммуникации / Н.В. Казаринова [и др.]. СПб. : Роза мира, 2006. – 224 с.

9. СМИ в национальном и глобальном информационном пространстве: материалы всероссийской научно-практической конференции «СМИ в национальном и глобальном информационном пространстве». – Краснодар : Периодика Кубани, 2011. – 156с.

10. Филатова, О.Г. Интернет как масс-медиа // Актуальные проблемы теории коммуникации: сб. науч. ст. – СПб., 2004. – C. 232-240.

11. Цуладзе, А.М. Политические манипуляции, или Покорение толпы / А.М. Цуладзе. -М. : Книжный дом «Университет», 1999. – 144 с.

12. Шеремет, А.Н. Интернет как средство массовой коммуникации: социологический анализ: дис, канд. социол. наук. – Екатеринбург, 2003. – 167 с.

13. Щербаль, С.С. Технологии политической пропаганды в избирательных кампаниях российских партий (на примере парламентских выборов): автореф. дис. … канд. полит. наук. – Краснодар, 2012. – 23 с.

Пропаганда США в соцсетях. Как предотвратить коллапс мирового масштаба

А россий­ское Минобороны сформировало воинскую часть по противодействию киберугрозам. Об особенностях информационных войн «АиФ» поговорил с Акопом Назаретяном, руководителем Центра мегаистории и системного прогнозирования Института востоковедения РАН, специалистом по политической психологии.

Эффект бумеранга

Дмитрий Писаренко, «АиФ»: Год назад вы сказали: «Нам нужно формировать команды интернет-спецназа, продвинутых программистов, хорошо знающих возможности новых технологий». Это наконец произошло?

– Не знаю, насколько это эффективно. Но ещё важнее то, что наши политиче­ские лидеры пока не выдвинули глобального посыла, который был бы привлекателен для простых людей за рубежом. У нас всё сводится к патриотическим тезисам. Однако надо понимать, что патриотизм – это оборонительная идеология. На защите «русского мира» широких симпатий среди французов, японцев или мексиканцев не завоюешь. Нужна работа наступательная. Сейчас миллионы людей в странах Америки, Европы, Азии, Ближнего Востока, замечающие обвальные процессы в мировом сообществе, именно от России ждут внятной программы, способной вдохновить их на совмест­ные действия для достижения глобальных целей.

Я много общаюсь с зарубежными политологами и общественными деятелями. В личных беседах они признаются, что рады бы публично поддержать украинских антифашистов и сочувствующие им российские власти, но мы как будто нарочно мешаем этому! Что имеется в виду? Разные заявления российских публицистов, выдержанные в агрессивно-патриотическом или религиозном духе. Всё это тиражируется западными СМИ как образцы русской идеологии. Или посмотрите, что происходит на наших ток-шоу: оппонентов бестактно обрывают, оскорбляют, высмеивают. Всё это в духе и стилистике агитпропа времён СССР, рассчитанного на внутреннюю аудиторию, на изначально лояльного зрителя. А у того, кто сомневается, это вызывает отторжение. В психологии общения это называется эффектом бумеранга.

– Зато зритель на Западе охотно верит, что это Россия напала на Украину, сбила малайзийский «боинг» и т. д. Неужели у них так снизился порог критиче­ского мышления?

– Качество политического мышления на Западе снизилось (как и интеллектуальные каче­ства политической элиты) посл­е окончания холодной войны. Отчётливые симптомы этого проявились к концу 1990-х. В 1999 г. мы анализировали пропагандистское сопровождение агрессии НАТО против Юго­славии, и результат нас поразил. Образ президента Милошевича в англоязычных публикациях был созвучен образу Гитлера в советской пропаганде 1940-х – исчадие ада, абсолютное зло.

Мы также сравнили поведение европейцев в разные годы. Операция «Буря в пустыне» в 1990-1991 гг. готовилась с одобрения Совбеза ООН. И хотя её политические или моральные основания мало у кого вызывали возражение (нужно было освободить оккупированный Хусейном Кувейт), в Европе прошли массовые демонстрации: «Нет войне!» А всего через 8 лет агрессия НАТО против Югославии (европейской страны) без санкции ООН – и вдруг сплошной «одобрямс»!

– Так в чём причина?

– Мир без Советского Союза вопреки ожиданиям стал опаснее. Глобальная система осталась двухполюсной, по­скольку люди продолжают мыслить по схеме «они – мы». Только вместо СССР на втором полюсе оказались исламские фанатики, которых спецслужбы пестовали и которые, став ненужными преж­ним хозяевам, одичали, словно псы. В результате мировое сообщество идёт вразнос, международное право превращается в ностальгическое воспоминание, а ценность человеческой жизни, возраставшая на протяжении последних веков, девальвируется.

А главное, в общественном настроении обостряется специфическое состояние, которое немецкий философ П. Слотердайк назвал массовым комплексом катастрофофилии: иррациональная жажда «маленьких победоносных войн». В истории такое не раз происходило на пороге антропогенных катастроф…

Пережить XXI век

– Нас ждёт «конец света»?

– Как я уже говорил в интервью «АиФ», одним из открытий новейшей науки является гипербола планетарной эволюции. Согласно расчётам, которые провели учёные разных стран и специальностей (московский физик А. Панов, австралийский экономист и историк Г. Снукс, американский футуролог Р. Курцвейл), в середине XXI в. нас ждёт беспрецедентный фазовый переход. По глобальному (а возможно, и вселенскому) значению он сопоставим с возникновением жизни. За этой точкой начнётся либо нисходящая ветвь истории, либо какая-то форма временной стабилизации, либо переход планетарной стадии развития в космическую.

Если в ближайшие десятилетия не будет восстановлена устойчивость глобальной геополитической системы и не произойдут решающие изменения в мышлении людей, наиболее вероятными станут сценарии, связанные с деградацией человече­ства. Всё это известно учёным (в США при НАС­А даже есть университет, который этим занимается), но совершенно не востребовано политиками. А ведь те лидеры, кто раньше других осознает эту перспективу и начнёт строить в её рамках международную стратегию, получат решающее преимущество перед остальными.

– Это ваш совет политическому руководству страны?

– Идея в том, что во главу угла надо поставить актуальную общечеловеческую тему – предотвращение всемирного коллапса. Нужно отрезвить национальных лидеров, переориентировать их на задачи сохранения цивилизации. Россия имеет шанс стать закопёрщиком этого процесса, и тогда она получит активную «агентуру влияния» во всём мире. Для этого требуются не деньги, а воля и яркая, захватывающая идея. И украинский кризис может стать началом эффективного сопротивления бездумной экспансии американских властей, раз за разом действующих в ущерб себе и остальному миру.

Эта идея вернёт России и её союзникам ведущую роль в политике и повысит шансы земной цивилизации пережить XXI в.

Ссылка на основную публикацию